У каждого, кто был свидетелем Великой Отечественной войны, остался в памяти ее след, собственное восприятие тех трагических для нашего Отечества событий. Хорошо помнит военное время и директор Кингисеппской детской художественной школы, член Союза художников России Валерий Иванович Ярош.
В тот роковой июньский день, когда солдаты фашистского рейха вступили на нашу землю, ему было всего полтора года. Их семья жила на Украине, в Черниговской области. Им, как и многим попавшим под оккупацию, пришлось срочно покинуть родные края.
- Спасались от фашистов, ничего не взяв с собой. Когда эшелон с беженцами прибыл на станцию Поныри, гражданских попросили освободить вагоны для бойцов действующей армии, которых готовили к срочной отправке на восток, - вспоминает Валерий Иванович. - Так мы и остались в Курской области. Поселились в Поныровском районе на станции Возы.
Мой дед как истинный украинец соорудил мазанку: смастерил плетень, обмазал его с двух сторон глиной, сделал окна, крышу - получилось довольно уютное жилище, в котором не было ни соринки. Порядок наводила бабушка, человек от природы очень чистоплотный. Каждую субботу она обмазывала пол глиной. До сих пор помню этот запах свежести.
Когда началась Курская битва, Валерию было около четырех лет. Вдали, где проходила линия фронта, ухали снаряды, а над поверхностью земли ночами стояли огненные столбы. Во время воздушных налетов все жители прятались в бомбоубежище, а точнее - в обыкновенный подвал.
- Немо пролетел! - говорил маленький Валера, увидев в воздухе вражеский самолет.
Однажды на расстоянии примерно километра от поселка был сбит фашистский самолет. Мальчишки бегали к тому месту, чтобы посмотреть на крылатую машину.
Но ее уже вывезли, зато в воронке оказалось немало привлекательных для пацанов вещей - осколки металла и кусочки плекси-гласа, которые можно было поджигать.
Земля вокруг станции была усеяна снарядами, встречались и патроны, считавшиеся у мальчишек драгоценной добычей. Их можно было положить в костер, прилечь за бугорок и ждать, когда бабахнет.
- Еще любили мы играть в землянке, - продолжает рассказывать Валерий Иванович, - она находилась неподалеку от деревенских изб: яма с перекрытием и земляными ступеньками. Однажды во время бомбежки сосед забрался в землянку, как в укрытие, и звал жену: "Катюша, иди сюда!" А в избах было оставаться страшно: того гляди окажешься погребенным под обломка-ми, если снаряд попадет в дом.
Когда откатилась линия фронта и уже не был слышен рев канонады, о недавних событиях, разворачивавшихся в этих местах, напоминали немецкие танки, стоявшие вдоль железной дороги, и авиабомбы, лежавшие на меже между огородами. Танки погрузили на железнодорожную платформу и куда-то увезли, а бомбы осторожно переправили в поле и там взорвали. В округе постоянно работали минеры. Однажды Валерий пас овцу и теленка и едва не погиб от осколка мины, который чуть не задел его. Мальчик бросился бежать, а осколок словно его преследовал и, наконец, вошел в землю неподалеку.
- Но ранение, правда пустяковое, у меня все-таки было, - заметил мой собеседник.
- Когда я уже был школьником, один мальчик бросил в меня осколком снаряда и попал в нос. Полилась кровь. Мимо проходил санитар с сумкой. Начал доставать медикаменты, бинты, а учительница его остановила: поберегите для более серьезных целей. Достала из кармана платочек, промокнула кровь и отвела меня в школу. Когда саперы взрывали в поле мины и снаряды, нас выводили из школы. Однажды мы встали с той стороны здания, которая была обращена к полю. Осколки могли долететь и до нас, но этого, слава Богу, не случилось.
Пустые гильзы снарядов мы собирали и сдавали в металлолом. Иногда попадались и целые. Мы их приносили в школу.
"Что вы! - говорила учительница. - Так и здание можно взорвать. Уносите их скорее!" За сданный металлолом утильщики давали то конвертик, то бумагу. Дедушка, помню, радовался: можно письмо родственнику написать.
На станции было много пленных немцев, которые перекладывали железнодорожное полотно. Недалеко от нашего огорода стояла вагонная пара, где они жили. Военнопленные являли собой жалкое зрелище.
Еще больше разрывалось сердце от жалости при виде наших покалеченных бойцов. Один из них ходил с шарманкой, зарабатывая себе на кусок хлеба. Сердобольная бабушка была готова отдать калекам последнее, но, к сожалению, иногда и давать-то было нечего.
- А вообще-то о войне я не люблю вспоминать, - заметил Валерий Иванович, - но мою память особенно сильно всколыхнула книга нашего земляка, участника Сталинградской и Курской битв Евгения Капитонова "Падение "Цитадели". В ней описываются Курская битва и те места, где я жил во время войны, памятная для меня станция Поныри... Разговорившись с Евгением Георгиевичем, я рассказал ему и о станции Возы. Он вспомнил, что именно на этой станции один боец из винтовки подбил немецкий самолет. Возможно, тот самый, за осколками которого мы охотились мальчишками.
Те места, где шла кровавая Курская битва, стали особенно дороги Валерию Ивановичу после походов по дорогам боевой славы, которые совершали всем классом вместе с учителем географии. Побывали и в Понырях, где было большое танковое сражение, и в Теплом, и в Самодуровке, овеянных неувядаемой воинской доблестью.
Мальчишки, занимающиеся в художественной школе, и сегодня любят рисовать военные эпизоды. А Валерий Иванович Ярош, в детстве заглянувший в глаза той страшной войне, радуется, что она существует только в воображении его учеников.
автор: Татьяна Казакова
На снимках: "Вид на станцию Возы".
Акварель Валерия Яроша;
(слева направо) В. Ярош в детстве с двоюродным братом и мамой:
дедушка и бабушка
Фото из семейного альбома В.И. Яроша